Далеко не тривиальное творение с Ди Каприо | Новости социальных сетей и не только.

Далеко не тривиальное творение с Ди Каприо

Долгожданный фантастический эпик Кристофера Нолана оказался тщательно продуманной, хотя и не слишком изобретательной историей про то, что подсадка идей в чужую голову связана с опасностью повстречать там разъяренную Марион Котияр.

tGEJNqxuits

У Дома Кобба (Леонардо ДиКаприо) редкая и не вполне легальная профессия – он и его специально обученные помощники проникают в сны людей и крадут оттуда ценную информацию. Однако после не слишком удачной попытки взломать подсознание японского магната, Кобб получает от него же задание иного свойства. В обмен на право вернуться к детям в США, где взломщика разыскивают госорганы, тот должен подсадить наследнику (Килиан Мерфи) монополистской корпорации идею о том, чтобы эту корпорацию развалить. Крепко озадаченный, Кобб начинает собирать команду специалистов: из Парижа выписывает «архитектора» (Эллен Пэйдж), которая должна будет сон построить, из Момбасы – «имитатора» (Том Харди), который станет доставать субтильного коббова напарника (Джозеф Гордон-Левитт), а заодно и «химика», который всех усыпит.

Согласно легенде, идея «Начала» появилась у Кристофера Нолана, когда тому было 16 лет, однако для реализации ее режиссеру потребовались двадцать с лишним лет практики и один «Черный рыцарь», сборы которого и острое желание студии собрать еще и на третьем фильме про Бэтмена, стали достаточным основанием для того, чтобы потребовать 200 миллионов на оригинальную ленту про тепловоз, катящий по центральныи улицам Нью-Йорка. И непонятно, что тут более удивительно – то, что миллионы дали или то, что миллионы эти фильм, по всей видимости, отобьет. «Начало» и другие фильмы можно посмотреть здесь http://kinoklad.net/.

Кристофер Нолан впервые предложил студии идею «Начала» в 2002 году, однако тогда у него еще не был готов сценарий, дописать который он собирался за пару месяцев. И закончил только через восемь лет.

В 2008 году Марион Котияр и Эллен Пэйдж, обе номинировались на «Оскар» в категории «Лучшая актриса». Статуэтка досталась Котияр.
«Начало» – первый со времен полнометражного дебюта режиссера фильм, поставленный по оригинальном сценарию (то есть не экранизация, сиквел и проч.)

Другой парадокс состоит в том, что «сверхоконцетуальное» кино, сути которого, якобы, не могли уразуметь, даже снимавшиеся в нем актеры, оказалось, да, масштабным, дорогим – и довольно прозрачным. Нолан достроил исходный синопсис, натурально, по линейке и на месте предполагавшейся сенсации создал четкую конструкцию, где уже не осталось места для откровений и романтического домысливания (если не считать финала, где, выбирая из двух вариантов, тоже особо не разбежишься). Все процедуры погружения в сон и вывода из оного описываются с точностью, какой могли бы позавидовать все, кому приходилось собирать по инструкции шкафы IKEA. А собственно подсознание изображается не темным морем смутных образов, но строгим четырехъярусным построением (герои трижды погружаются в сон во сне), охраняемым не фрейдистскими комплексами и даже не Фредди Крюггером, но людьми с автоматами. В «Начале», функционирующем, по сути своей, как коллективное «хайст муви», и сами мозгоправы дурят бессознательное при помощи тех приемов, какими Дэнни Оушен и его друзья обходили охранные системы казино. И хотя на одном из ярусов героям приходится оперировать, например, в невесомости, финальной их целью становится все тот же сейф.

Помимо автоматчиков препятствия взломщикам чинит и покойная жена Кобба (Марион Котияр) – точнее ее проекция, порождаемая подсознанием героя, который отвечает в фильме за драму и служит иллюстрацией к расхожему мнению о том, что много спать вредно. И надо заметить, что ДиКаприо, не впервые играющий парня с проблемами в восприятии реальности и уже в третьем фильме подряд теряющий супругу, не только хмурится с привычной убедительностью, но скоро и вообще разучится улыбаться.

Причем, в случае с «Началом» жертва эта будет бессмысленной, поскольку Нолан затеял свой эпик не столько для исследования психопатологических глубин, безусловно, богатой темы, сколько для демонстрации собственной режиссерской ловкости – де ему «не слабо» синхронизировать друг с другом три-четыре-пять уровней действия, на каждом из которых свои физические законы и свое течение времени. И действительно, режиссера можно упрекнуть лишь в том, что он потратил 200 миллионов на облицовку бессознательного стеклом и бетоном – сами плиты у него лежат ровно, а стекло бликует ослепительно.